+34 663 79 75 69 +34 663 79 75 69

круглосуточно

записаться на прием

Сергей Беглик

Сергей Беглик - успешный бизнесмен. Работа связана с поездками и переговорами. Он совершенно независимый, самостоятельный, уверенный в себе человек с железным характером.

«…Операция длилась 11 часов... Потом мы узнали о том, что есть профессор Блюм, который восстанавливает пациентов после тяжелой спинальной травмы».

22 года назад произошла авто-катастрофа. Раздробило весь грудной и поясничный отдел позвоночника в пыль, разрыв селезенки, кишечника, контузия органов грудной клетки. Состояние было очень тяжелое. В местной городской больнице сделали все, что положено в таких случаях. Ирина, супруга, в процессе общения с врачами поняла, что прогноз неутешительный. И стала искать другие возможности. Так мы попали а Нью-Йоркский госпиталь через фонды получили возможность оперироваться у хирургов высокого класса. Операция длилась 11 часов... Потом мы узнали о том, что есть профессор Блюм, который восстанавливает пациентов после тяжелой спинальной травмы. Приехали на кафедру клинической реабилитации РУДН, которую он возглавлял. Это был 1996 год. Началась интенсивная работа. С того времени я постоянно занимаюсь по системе доктора Блюма. Интенсивные курсы перемежаются с работой дома, но чаще всего - и то и другое. Это 3-5 часов ежедневного труда.

В 2016 году проконсультировавшись с известным израильским спинальным хирургом Ильей Пекарским, я понял, что для повышения эффективности тренировок для улучшения подвижности позвоночника, необходимо извлечь металлическую конструкцию. После тяжелой травмы и нескольких сложнейших операций, решение об извлечении металлических конструкций, простоявших 20 лет в позвоночнике, проросших мышцами, Блюм и Пекарский принимали несколько месяцев.  Обсуждали состояние мышечного корсета, будет ли позвоночник способен выполнять свои функции без дополнительной «арматуры», будет ли он держаться на мышцах, которые закачал Блюм. Пекарский пошел на эту сложную операцию – извлечение титановых пластин и крепежей, которые простояли в теле более 20 лет. После 4 часов кропотливой трудоемкой работы, были извлечены все конструкции, без повреждения мышц и связок. Пекарский сказал, что такой накачанной и собранной спины не видел даже у многих действующих спортсменов. Операция прошла успешно, восстановление заняло всего 2 недели. С этого момента я вернулся к тренировкам… А мешочек с 20-летней «арматурой» привез в Испанию, Блюму. 

 

Журнал STORY, автор: Наталья Смирнова

Железный пациент

Если  на жизнь  Сергея Беглика  посмотреть  с парадной стороны, то все  выглядит просто замечательно. Бизнесмен, живёт на побережье Испании. Состоятелен, женат, взрослая дочь. Правда, в этом жизнеутверждающем  резюме есть одно «но». Двадцать два года назад он разбился на зимней дороге. Итог – раздробленный позвоночник, контузия органов грудной клетки, разрыв селезёнки. Его первая жизнь, вполне благополучная, закончилась. Наступила вторая. 

–   Дело было в Литве.  Выпил, сел за руль –  всё, авария. Врачи в местной больнице сделали, что смогли, – спасли жизнь.  Сказали, что ходить я никогда не буду. Выписали, так сказать, с неутешительным прогнозом. Потом сместились позвонки и понадобилась сложная операция. Без неё я бы просто погиб.  В 96 году возможности сделать такую операцию не было ни в Литве, ни в  России.  Мне тогда очень помогли друзья – отправили в Нью-Йорк к одному из лучших специалистов по спинальной хирургии. Охенеба Боаче-Аджей его звали. Приятный такой, очень спокойный,  внимательный афроамериканец, лет  за сорок. Операция длилась 12 часов, всё это время я был на аппарате искусственного жизнеобеспечения. Боаче с командой вставили мне в спину два титановых штыря длиной 40 см., шесть шурупов и семь  распорок, чтобы подпирать  рёбра. Могу показать, как выглядит эта конструкция…

– Лучше не надо. Я видела фото – зрелище не для слабонервных. Жить, конечно, можно, но…

–  Ну да. С этой арматурой –  ни согнуться, ни разогнуться. Первые годы было, прямо скажем, тяжело. Когда ты из молодого, здорового, успешного парня превращаешься в инвалида, это ещё надо в себе перемолоть. Ты зарвался, пересёк черту –  жизнь поставила тебя на место, и прежнего тебя уже не будет. Будет тот, кому придётся передвигаться и жить в коляске. Это другое измерение, даже в физическом плане. Ты больше не можешь ни на что смотреть свысока. Теперь ты видишь только снизу.  А то, каким ты был раньше, не отпускает… И надо меняться. Вылезать из старого корсета и перебираться в новый. В такой позиции начинаешь думать о вещах, о которых прежде не задумывался. Мы ведь живём в одном-единственном теле, другого у нас нет. А когда тело меняется –  ты и на на жизнь смотришь совсем иначе. Я, например, теперь беременным женщинам сочувствую. И не потому, что моя дочь беременна, а потому что понимаю, каково жить с телом, которому всё трудно, всё тяжело, больно и неудобно. После аварии у меня было пять операций, и все сложные. Чтобы представить картину: это метры шрамов на теле, одно ребро вынули и вставили на место четырёх сломанных позвонков, спину вскрывали четыре раза... В обычном варианте – это страшные патологии и последствия, вплоть до летального исхода.  

– Как вы из этого выбирались?

– Долго. Восстанавливался в Москве на кафедре клинической реабилитации РУДН, у профессора Блюма. Жили три года в столице безвылазно, дочка в садик там ходила...Начинали тренировки уже через 1-2 недели после каждой из операций, это трудно представить даже, когда швы ещё свежие. Потом мы с семьей перебрались жить в Испанию.  Я как-то позвонил оттуда Блюму, мы разговорились, он спросил, как погода, а это был февраль, в Москве  -25/30, я ответил, что тут  +25, а он: «Да ты что!»…Через пару дней Блюм уже был в Барселоне. Потом, со временем перенёс  свой реабилитационный центр в Испанию… 

Во всем мире, и не только в России послеоперационное восстановление – это огромная проблема. Ты вышел, от аппаратов тебя отключили, и что? Одно неосторожное движение – внутри что-нибудь порвалось….А у Блюма есть методика. Можно сколько угодно говорить, что он собирает людей заново. И профессионал экстра-класса, и автор уникальной системы. Всё так. У него куча патентов, он изобрёл восстановительные тренажёры, его тренеры постоянно проходят подготовку и переподготовку. Эти знания и умения можно передать, но тут ещё важно, что он лечит руками. Собственной энергией. А он человек во всех смыслах крупный и сильный, у него мощные  руки. Поэтому он может делать то, с чем человек другого роста и веса вообще никогда не справится. Блюм в  реабилитации – единственный, ни в Германии, ни в Израиле, ни в Штатах  нет таких методик восстановления, как у него. Мы за эти годы не только справились с биомеханическим дисбалансом, но и ткани тела сохранили. Все органы функционируют. Я всё это время ещё и работал, иначе не на что было бы лечиться. Как до аварии работал, так и после. Выдержал множество перелётов,  проехал за рулём тысячи километров один…

Здесь следует сделать отступление.  Сергей – человек сдержанный, родился и вырос в Литве, характер у него «стойкий нордический»  И читать его лучше  между строк, так будет понятней.  Например: «проехал за рулем тысячи километров один». Один. После аварии, в которой едва выжил. Или: «выдержал множество перелётов». Ключевое слово  «выдержал». Или далее по тексту: «хотя я научился контролировать боль, даже довольно интенсивную…»  Много ли  на свете  людей, умеющих  контролировать «довольно интенсивную боль»?  И сколько времени  этому надо учиться? 22 года, с перерывами на операции?  О кровавых подробностях  этих  операций  лучше  промолчать   – как бы в обморок всем не попадать. Про психопатические ямы тоже особо распространяться не будем: слышащий да услышит. Но когда Сергей говорит о врачах, то позволяет себе эмоции. Не пылкие, ибо эмоции пришлось все эти годы «контролировать». Купировать вместе с болью.  

  –   Всё вышло благодаря уникальной технологии реабилитации, это абсолютно однозначно. Вдобавок доктор Блюм умеет поставить тебе мозги на место за три минуты. Ведь ты же работаешь до седьмого пота, идут тяжёлые тренировки, в процессе где-то что-то отлетело, спайки какие-то разошлись. Боль, температура, на стену лезешь…И начинается паника – что случилось? Ты идёшь к доктору  – он всё тебе объясняет: тут так, здесь так, тут мышечная схема такая, здесь сякая…Ты успокаиваешься и работаешь дальше. Потом опять что-нибудь слетает,  в другом месте. Ты опять к нему. И так по кругу.  Такое  очень помогает справляться с психопатическими ямами, особенно в самом начале.  Со временем  паники  становятся не такими уж и существенными. Ты привыкаешь, что восстановление  – это не линейный процесс, а американские горки. Два шага вперед, шаг назад. Это закаляет характер, причём в правильную сторону. Тренируюсь я от трёх до пяти-шести часов в день. Бывало и по восемь часов. Зависит от того, с какой интенсивностью  работаешь. Мы как-то считали время тренировок с друзьями-олимпийцами – у них вышло меньше. А  интенсивность – например, за занятие я в среднем  «перекачиваю» около 70 тонн,  при том, что профессиональный культурист в зале едва сделает 40 тонн. Только они огромные, а я худой и сидячий (смеётся). Но когда начинает тянуть, и боли сильные, приходится сбавлять темп. Ведь большинство тренировок болевые. Хотя я научился контролировать боль, даже довольно интенсивную, – это тоже важный момент, – но  иногда  бывает.  Всё-таки 20 лет эта арматура титановая внутри простояла. Это не шутки…Три года назад её вытащил  израильский врач Илья Пекарский. Они с Блюмом посоветовались и решили, что титановый каркас можно убрать. Пекарский тогда ещё сильно удивлялся, увидев мою спину, – та  была накачана, как у спортсмена. Глазам не поверил. Дело было не в мышцах даже, удивительно было состояние тела после стольких лет паралича и ещё с жёсткой конструкцией внутри. Эта операция – вообще разговор отдельный…Просто преклоняюсь перед мастерством Пекарского. Когда он вытаскивал каркас и  пришлось перекусывать титан, он сломал две пары хирургических кусачек, – тоже сильные руки, – а потом все мышцы вдоль позвоночника сшил обратно…Оказалось, что специалисты по спинальной хирургии заочно друг друга знают. Американец Боаче для Пекарского всегда был, можно сказать, примером мастерства, и  Пекарскому со мной пришлось продолжать работу очень крутого мастера, он эту планку взял. А когда так всё одно к одному сходится, начинаешь понимаешь, что в мире всё связано. Ничего случайного нет. 

- Ваша авария тоже не случайность? 

–  «Случайно к нам пришедшее дверью не ошибается». Выпил, сел за руль – получи. Вначале, конечно, трагедия. А спустя какое-то время думаешь – так и должно было быть. Ведь получил то, что следовало. Если смотреть с высоты моих нынешних сорока шести, всё было правильно. Главное, что плохое в итоге привело к хорошему. Теперь можно со стопроцентной уверенностью сказать, что всё, что произошло, к лучшему.

- Если называть  всё своими именами, то вы инвалид-колясочник. Думаете,  это  к лучшему?

–  Я  вырос  в городе, где ты видишь солнце считанные дни в году. Каждое лето проводил  в Белоруссии у бабушки (мои родители белорусы), работал на всех сельских работах, в самых что ни на есть крестьянских  условиях. Сортир на улице, телеги с деревянными колесами…Сейчас живу практически в раю. Море и солнце. Занимаюсь  IT бизнесом, а там в последнее время столько всего интересного!  Дочь ребёнка ждёт, да и вообще много счастливых моментов в жизни. Даже авария оказалась  удачной – я же живой! Мне повезло с друзьями, родителями, женой, дочкой,  с Боаче,  с Пекарским. С Блюмом повезло, что есть такой человек на свете... Я просто в теме давно и глубоко, повидал  много  мэтров и способов лечения, начиная от традиционных операционных и реабилитационных, заканчивая экстрасенсорикой. С ходу, конечно, не разобраться, кто есть кто. Нужно время, чтобы понять, к кому стоит второй раз обращаться, а к кому нет. У меня же опыт был и не очень удачный. То есть, всякие случаи бывают, врачи тоже люди… Но со временем всё как-то встало на свои места, осталось только вертикализироваться и начать ходить. Цель есть,  стройматериал есть (это я про себя) и вообще всё есть для её достижения, но как и когда я к ней приду, это обстоятельства во многом решают. Начиная от погодных условий и заканчивая элементарной удачей… 

–   Ходят слухи, что у вас вдобавок железный характер.

- (смеётся) Анекдот знаете? Владимир Ильич подзывает в Смольном Дзержинского: «Подойдите сюда, Феликс Эдмундыч, подойдите сюда. Посмотгите-ка, что там внизу?  Дзержинский  смотрит вниз, и в это время Ильич – раз, и выталкивает его из окна. Тот летит, падает, разбивается, а Ленин говорит: «Вот! Железный Феликс, железный Феликс! Газ-маз-ня!!»  

    А если серьёзно, то характер у меня какой есть, такой  есть. Я, конечно, стал  гораздо терпимей, но я не считаю, что терпению меня научила болезнь. Она ничему не может научить, это просто страдание… Вот её преодоление – это да, пожалуй. Преодоление учит. Главное – иметь цель и двигаться вперёд.  Я ещё очень сильно начал чувствовать время, – может быть, это самое ценное, что есть в методике Блюма. Причём, когда ты работаешь со своим телом, время ощущаешь физически, на уровне клетки, на уровне нейронов своих, до минут и секунд. А когда ты ощущаешь его всем телом, ты начинаешь его ценить.  А когда ты его ценишь, ты на жизнь и на людей вокруг смотришь совсем иначе…По-другому строишь всю свою жизнь.

Отступление второе и последнее. Я не стала спрашивать, что значит «смотришь совсем иначе». Чтобы это сформулировать, нужно рассказывать всю жизнь Сергея от начала и до нынешнего момента, причём с комментариями врачей.  От лихого парня, неплохо зарабатывавшего в 90-е, после аварии мало что осталось. История жизни оборвалась, началась «история болезни». В 25 лет надо было начинать жить заново, с парализованной половиной тела и перспективой расстаться с жизнью окончательно. Выбор прост: ты либо сопьешься и  погибнешь или рискнешь продолжать жить, при том, что жизнь твоя теперь полностью зависит от врачей – в какие руки попадёшь. Потому что  даже лучшему из хирургов приходилось оперировать  с летальным исходом, это просто факты. Сергей  рассказал только об удачах, про ошибки и эксперименты промолчал, может быть, потому что, «закалил характер правильную сторону». И характер у него, конечно, не железный, «а какой есть, такой есть». Согласится человек с приговором или начнёт бороться, это и есть вопрос характера. Можешь жить, преодолевая страхи и боль и смотреть на мир снизу вверх, из коляски? Не можешь  – учись смирению, терпению, сопротивлению. А если вообще хочешь ходить  и жить как все – вот тебе, парень, 70 тонн в день. В конце концов, чем мы как биоматерия отличаемся от растений и животных? Они к среде приспосабливаются, а человек её переделывает. Даже если эта среда – твоё собственное бренное тело. Сергей обронил, что в реабилитационном центре все – и бабушки, и дети – кажутся ему героями. Мне он тоже именно таким и кажется.

 

 

получите консультацию

Если у вас есть выписка или другие медицинские документы - сфотографируйте
и прикрепите их

Нажимая “Отправить” вы соглашаетесь с политикой
обработки персональных данных

Расскажите, что произошло и в каком состоянии сейчас находится пациент.

Прикрепите все ваши актуальные медицинские документы (выписки, результаты обследований, описание, перечень медикаментов и т.д.)

Пожалуйста, укажите телефон, мы изучим ваш случай и с вами свяжется врач-консультант высшей категории.